Глубоко в чаще, куда не ведут обычные тропы, притаилось место, из которого нет возврата. Оно манит путников, словно мираж, но те, кто ступил на его мощеные улочки, навсегда остаются в плену. Попасть сюда — судьба, от которой не отвертеться.
Днем здесь кипит странная, вынужденная жизнь. Люди, оказавшиеся в ловушке, пытаются наладить рутину: ремонтируют старые дома, разбивают огороды у заборов, обмениваются скудными припасами. В их глазах — не надежда, а упрямая решимость. Они шепчутся на площадях, чертят карты на пыльных столах, ищут лазейку в законах этого места, слабую нить, за которую можно ухватиться. Но каждый новый путь заканчивается у той же знакомой развилки, а каждый след ведет обратно к центральной площади.
Солнце здесь садится быстро, почти внезапно. С последним лучом в воздухе повисает тишина, густая и тяжелая. Затем из-за первых деревьев доносится шорох — сухой, будто ломаются старые сучья. Это знак. Жители запирают ставни, гасят свечи и замирают в темноте своих жилищ. Наступает их время — тех, кто считает лес своим.
Они не похожи на зверей из знакомых сказок. Их движения отрывисты, тени отбрасывают странные, угловатые очертания. Они не ломают двери, не бьют в окна. Они просто приходят, тихо скользя по пустым улицам, и останавливаются у порогов. Иногда слышится скрежет по стеклу, иногда — тихий вздох у самой двери. Они словно проверяют, помнят ли пленники правила. Помнят ли, что за пределами стен, под покровом ночи, власть принадлежит не им.
Утром, с первыми птицами, напряжение спадает. Люди выходят, осматривают следы на земле — глубокие, будто от корней, — и снова берутся за свои дела. Цикл повторяется: поиски выхода днем, тихое ожидание ночью. Этот городок не убивает. Он просто делает тебя частью себя, вечным жителем места, которого на картах нет. А лес вокруг продолжает расти, медленно и неумолимо, с каждым днем делая границы все ближе, а стены — все тише.
