Авроре всего десять, но она уже знает: монстры бывают настоящими. Не те, что прячутся под кроватью в темноте, а другие — тихие, безликие, забравшие её семью. Она не видела их лиц, только пустоту, оставшуюся после мамы и папы. Поэтому она пошла к нему — соседу из квартиры напротив, молчаливому мужчине, чьи глаза хранили ту же тень, что и её собственная комната по вечерам.
Девочка не стучала — она положила на его порог записку, аккуратно сложенную вчетверо. «Я знаю, вы умеете заставлять вещи исчезать. Уберите монстра, который забрал моих родителей. У меня есть накопленные деньги на мороженое». Он нашёл её, прочёл детский почерк и долго смотрел на скомканные купюры, лежащие рядом. Подозрения клокотали в нём уже неделями: исчезновение семьи из соседней квартиры было слишком… чистым. Слишком похожим на почерк профессионалов. А он, бывший наёмный специалист по решению деликатных проблем, слишком хорошо знал этот почерк. Возможно, те, кто охотился на него все эти месяцы, наконец нашли его — через невинных людей за стенкой.
Чувство вины — тяжёлый, липкий ком — подкатило к горлу. Он пытался жить тихо, забыть прошлое, но прошлое, похоже, не забыло его. И теперь оно забрало двух ничего не подозревавших людей и оставило их дочь одну с монстром в голове. Он не верил в сказки, но в монстров, созданных людьми, верил крепко. Аврора ждала ответа у своей двери, когда он вышел. Не сказав ни слова, он кивнул. Этого было достаточно. Десятилетняя девочка наняла самого опасного человека, которого знала, чтобы он сразился с тенью.
Его расследование началось с тишины в квартире напротив. Ни следов борьбы, ни беспорядка. Только едва уловимый запах чужого парфюма в прихожей — дорогого, неуместного здесь. Это был знак. Он знал конторы, которые любили такие ароматы — шикарные, бьющие в нос, как демонстрация силы. Его старые «коллеги» по цеху. Охота шла не на семью Авроры, охота шла на него. Родители девочки оказались разменной монетой, приманкой или просто невольными свидетелями. Его вина превращалась в холодную, отточенную решимость.
Он не стал объяснять Авроре подробности. Говорил лишь, что ищет следы. Девочка помогала как могла: рисовала картинки, как она помнит последний день, перечисляла незнакомые машины у подъезда. Её детская наблюдательность оказалась острее, чем он предполагал. Она запомнила цифру на номере — частично, и цвет — тёмный, «как ночь без звёзд». Эти обрывки стали нитями, за которые он цеплялся.
Работа велась в двух мирах. В одном — он был просто соседом, который присматривает за девочкой, водит её в школу и варит кашу на завтрак. В другом — он снова стал тем, кем поклялся никогда не быть: тенью, которая выслеживает других теней. Он выходил на старые контакты, стучался в запертые двери памяти, рискуя спугнуть и себя, и тех, кто прятался. Каждый шаг вглубь своего прошлого был шагом навстречу тем, кто забрал семью Авроры. Он понимал — чтобы вернуть девочке хоть часть её мира, ему придётся разрушить часть своего. Или встретиться с монстрами лицом к лицу, на их территории.
Аврора иногда спрашивала его ночью, когда её будили кошмары: «Вы его найдёте?». Он смотрел на её испуганное, но полное упрямого доверия лицо и отвечал правду: «Я уже нашёл его след. Осталось только догнать». И в эти моменты он верил, что это не просто работа, которую он обязан выполнить из-за чувства вины. Это стало чем-то большим — обещанием, данным не себе, а ребёнку, который нанял его за сбережения на мороженое, чтобы убить самого страшного монстра на свете — безымянное зло, пришедшее из его собственной прошлой жизни.
